?

Log in

ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМ

июл. 22, 2017 | 10:03 pm | Запись входит в топ 1000 рейтинга

Когда мне было восемнадцать лет, я мечтал стать доцентом, кандидатом филологических наук. «Это же не жизнь, а сказка, - думал я тогда, - зарплата целых триста рублей, а делать особо ничего не нужно: читаешь в своё удовольствие лекции по литературе, ездишь на конференции, выступаешь на них с докладами и беседуешь с умными людьми, а девчонки на филфаке - спорить нечего – самые красивые!». И вот для того, чтобы превратить свою жизнь в сказку и стать учёным, я купил много умных книг по литературоведению, философии и русскому языку. Но моя мечта, к сожалению, или к счастью, так и не сбылась. А недавно, сделав капитальный ремонт, я разбирал свою библиотеку, и понял, что эти книжки мне уже не нужны. Учёным я не стану, да и читать их никогда больше не буду. И тогда я подумал, что ведь и в наше время есть, наверное, молодые люди, мечтатели, которые спят и видят, как бы им стать кандидатами наук, а потом читать лекции, выступать на конференциях и получать большую зарплату. Нужно мои книжки им отдать. Я позвонил в ближайшую библиотеку и спросил, принимают ли они литературу? Приносите, сказали мне, а на вопрос, не отправятся ли она прямиком в макулатуру, возмущённо ответили, что я говорю глупости. Мне объяснили, что это неправда, что в наше время люди перестали читать, и ещё заверили - все книги, которые им отдают, разбирают студенты и знатоки литературы.
Вечером я позвонил поэту Шабанову.
- Дима, мне завтра нужна твоя помощь.
- Это надолго?
- Дело на час. Сначала отвезём книжки в библиотеку, а потом попьём водки и обсудим литературный процесс. Поговорим о потрясающем творческом взлёте поэта Сары Зельцер.
- А во сколько?
- Приходи в два.
С утра я сходил в магазин, купил бутылку «Столичной» и мешки для книг. Водку я поставил в холодильник, а сам сел на полу, в комнате, у большой горы, состоящей из наваленных журналов и томов литературы, и стал её созерцать. На душе у меня было неспокойно. Я брал, вздыхая, то одну, то другую книгу, зачем-то перелистывал их, некоторые откладывал в сторону, а какие-то бросал обратно.
«Прощайте, друзья! – мысленно говорил я. - Прощай, «Знаковость», адьё Ролан Барт и Бодрийяр, прощайте милые, так и не прочитанные томики НЛО и Эткинда! Вы мне верно служили! Сколько раз приходившие гости, беспокойным взглядом скользнув по вашим цветным корешкам, с почтением думали: «А ведь здесь живёт не простой парень, а глубокий интеллектуал!». Новые владельцы, возможно, вас внимательней прочитают, простым, остро отточенным карандашом расставляя на ваших полях им одним понятные знаки, а мы расстаёмся навсегда!»
С горечью я представил себе молодого студента, который идёт по переулку, бережно прижимая к груди моего Бодрийяра, и возбуждённо, взахлёб, говорит по телефону:
«Вадик, Вадик, быстро в библиотеку, там какой-то чудак принёс ценные книги. Представляешь, раздают бесплатно французскую философию! Да. Лаку – Лабард есть. Беги скорей пока всё не разобрали!». И тут я чуть не расплакался и едва не передумал.
Наконец, в два часа пришёл Дима, и деловито взглянув на книги и мешки, спросил:
- Ну, что? Будем паковать?
У нас получилась одна большая икеевская сумка и четыре мешка. Мы спустили их вниз, к ожидавшему нас такси, и минут через пять подъехали к библиотеке.
- Сюда, сюда заносите, - распахивала перед нами двери пожилая дама, - ставьте мешки здесь. Потом можете их забрать.
- Нет, уж. Берите вместе с мешками, - усмехнулся я.
Дима быстро разгрузил сумку, а я осмотрел помещение.
- Что же у вас так пусто? - спросил я. – Где книги? Здесь одни старые журналы!
- Предыдущую партию всю разобрали.
- А это что? – сказал я, указывая на шесть томов Шолом-Алейхема одиноко лежащие на столе. – Их тоже кто-то берёт?
- Шолом-Алейхем? Он у нас уже два месяца. Его никто не хочет брать. А может… может… вы возьмёте?
- Шабанов, сумку!
Бережно, осторожно уложил я тяжёлые – драгоценные тома классика. А потом сказал, улыбаясь непонятно чему:
- Пошли домой, Димочка, попьём водки и поговорим о Саре Зельцер. Думаю, Шолом-Алейхем возражать не будет.
Метки:

| Оставить комментарий {8} | Поделиться

Неожиданный результат

июл. 19, 2017 | 07:34 pm

Утром я сел писать новый рассказ, а за окном тучи, дождь, холод, и на душе как-то тяжело - текст не ладился. И вдруг я вспомнил песню из репертуара певицы Ксюши Арсеньевой:
Надела Катя новое платье
Надела нитку янтарных бус:
"Прощайте сёстры, прощайте братья
Прощай мамаша, я не вернусь!"
Я осторожно стал напевать её про себя, потом веселее, вслух, приготовил кофе. Неожиданно уныние и тоска чудесным образом куда-то улетучились. И бодро - весело пошла работа!
Метки:

| Оставить комментарий {4} | Поделиться

Кафе "Рассана"

июл. 14, 2017 | 02:27 pm

Кафе "Рассана" (зарисовка)
В проклятые девяностые я часто посещал кафе "Рассана". Оно находилось на улице Фурманова. Ходили туда разные люди. Там бывал поэт Бауэр, его всегда сопровождали красивые девочки, любил заходить врач и киновед Циткин, нередко там проводил время утончённый бандит Макс, безвременно ушедший от нас вначале двухтысячных. Я приходил один, или с поэтом Димой Г--ко, внуком профессора, он однажды показывал мне в своей квартире диванчик, на котором спал Бродский. А барменом в кафе работала Таня, позже она перешла в "Борей" и стала кинозвездой. За посещение туалета брали два рубля, плата небольшая, однако Дима платить не хотел, и ходил во двор, или в подъезд напротив. Он утверждал, что поступает так из экономии и из принципа, но я его не понимал. Киновед Циткин из-за туалета часто ругался с хозяйкой. Он говорил, что это жлобство, брать деньги, пусть и небольшие, в заведении, где торгуют пивом, хозяйка отвечала, что в наше время невозможно найти человека, который бесплатно убирал бы туалет, а кому не нравится её кафе, те могут найти себе другое место. Циткин умолкал, и шептал мне на ухо, что вызовет когда-нибудь санэпидемстанцию, но я знал, что он этого никогда не сделает. Ибо если он это сделает, где же ещё мы будем так приятно сидеть, пить пиво и вести такие умные - интеллектуальные разговоры?
Метки:

| Оставить комментарий | Поделиться

Поздно ночью

июн. 25, 2017 | 06:38 pm

Я проснулся от громкого стука в дверь и включил настольную лампу.
- Нусим… - закричала бабушка, - Нусим, открой, это Павлик!
Дед подошёл к двери и открыл её, впустив брата.
- Вот, - раздражённо произнёс он, - явился… Артист народного театра! Где ты шлялся? Идиот!
- Дед, ну, извини, - ответил брат, - у нас была репетиция.
- Репетиция? В два часа ночи?
- Ты не понимаешь! Через неделю мы сдаём спектакль…
- Павлик! – крикнула бабка, - я же не могу заснуть. Где ты был? Тебя набьют хулиганы!
- Бабушка, не волнуйся, я уже дома, - ответил брат.
- Завтра тебе к семи на работу, а ты ещё с Сашей болтать будешь, - сердито сказал дед. - Верхний свет не включать. Если сам не поднимешься, так и знай - я налью на твою голову холодную воду… - предупредил он, уходя в свою комнату.
Как только за ним закрылась дверь, Павлик быстро подошёл ко мне и сунул под нос свои руки:
- Понюхай, понюхай! – торжествующе улыбаясь, сказал он. – Мои пальцы… Они пахнут женщиной! Я сейчас был с женщиной, Саня!
- Тише! Дурак… Убери! Что, опять? Где ты испачкал плащ? Он весь в пыли.
- Плащ – ерунда.
Брат снял его, бросил на стул и сел рядом.
- Я был с Аллочкой, сейчас расскажу.
- Павлик… – вдруг громко крикнула бабка из своей комнаты.
Брат замолчал, и мы прислушались.
- Не ходи поздно… смотри - попадёшь в яму куприна!
- О чём она? – тихо спросил брат.
- Не знаю, - вздохнул я, - совсем старая стала…
- Соня, - проворчал дед, - сколько раз я тебе говорил: зыц унд шваг! Не вмешивайся, не твоё дело!
- Ну, слушай, - сказал Павлик, - сегодня была репетиция, последняя перед генеральной, Костантин Андреевич нас долго гонял. А когда она закончилась, мы решили ещё остаться, выпить пару бутылок сухого. Посидели, поболтали и пошли по домам. Я провожал Аллочку. Шли по Пушкинской, и вдруг она попросила почитать стихи… сначала – Блока, а потом - Есенина. Я был в ударе, Саня! Дошли до кинотеатра «Пионер», и тут я говорю, так просто говорю: «Пойдём, посидим в детском саду, здесь рядом, у церкви. Я тебе ещё Есенина почитаю». Не думал, что она согласится!
- А как вы туда попали? Там же закрыто!
- Через забор, Саша! Светила луна, я повёл её в беседку.
- Паша, и как у тебя всё получается!
- Это спасибо Есенину. Я для себя теперь твёрдо решил: все его стихи наизусть выучу! А ты что читаешь?
Брат взял лежащую рядом с подушкой книжку.
- Бальмонт, - прочитал он, - «Будем как солнце», девятьсот пятый год. Саня, ну, где ты берёшь такое старьё?
- Отдай!
Я вырвал у него из рук стихи.
- Ты, ничего не понимаешь в поэзии!
- Не понимаю? Поверь, Саня, ни одна нормальная девчонка не захочет слушать твоего Бальмонта и одной минуты. А вот Вознесенского, Есенина могут часами! У тебя с ним ничего не получится. Скажи честно, ты хоть с одной девушкой встречался?
- А тебе какое дело?!
- Мне просто жаль моего брата, - пожал он плечами.
- Ну, хорошо, выучу я Есенина… а дальше что? Ведь всё не само по себе происходит!
- Конечно, не само по себе… - задумчиво сказал Павлик. – А хочешь, я тебе сейчас покажу, как нужно действовать?
- Конечно, хочу!
- Хорошо, тогда слушай. Представь себе, что ты - девушка. Симпатичная девушка, а я – это ты. Вы сидите рядом в беседке. Вон там, справа, луна, а вокруг кузнечики поют, птицы разные… Я, то есть ты, читаешь ей стихи. Для начала пойдут несколько лирических стихотворений, скажем, «Собаке Качалова» и ещё что – нибудь подобное, а что именно я тебе завтра напишу. Только когда читаешь Есенина, нужно обязательно - с чувством. Без чувства ничего не получится! А потом тихо начнёшь:
Дорогая, сядем рядом,
Поглядим в глаза друг другу
Я хочу под кротким взглядом
Слушать чувственную вьюгу… тут её тихонько обнимаешь за талию…
- Не надо меня обнимать.
- Я же для примера!
- И для примера не надо. На мне больше не показывай.
- Ладно, не буду.
Это золото осеннее, - мечтательно продолжал он, -
Эта прядь волос белесых… здесь слегка коснёшься рукой её белокурых локонов, и ласково их погладишь …
- А если девушка брюнетка?
- Это не важно. Не мешай!
Всё явилось, как спасенье
Беспокойного повесы… Кстати, было бы неплохо, если бы от тебя немного пахло алкоголем. Тогда девушка решит, что ты точно - пропащий, и тебя нужно спасти.
- Ну, а дальше?!
- Дальше она посмотрит на тебя с нежностью и скажет: «Сашенька!».
- Она скажет: «Сашенька!»?
- Конечно, скажет, - ответил брат
- Ну- у-сим! Нусим! - простонала за стеной бабушка, - мне нужен горшок.
- Что? – спросил дед.
- Горшок!
- Сейчас несу… Нет мне покоя!
- Всё, на сегодня урок закончен, - сухо сказал Павлик.
Он достал из кармана пачку «Дойны».
- Выкурю сигарету и спать.
- Как!? На самом интересном месте! – воскликнул я. – Так не честно. А дальше что?
- Дальше страстные поцелуи и объятия, и ты начинаешь её распрягать.
- Как это – распрягать?
- Раздевать. Эх, ты, романтик… - усмехнулся брат. – Завтра после работы у меня свидание с Аллочкой, а через неделю у нас премьера. Константин Андреевич обещал, что повезёт показывать наш спектакль в Тирасполь, и возможно, даже в Кишинёв.
- Павлик, - сказал я, - можно задать тебе один вопрос? Я давно хотел спросить... Только не ругайся!
- Задавай. Обещаю, что ругаться и драться не буду.
- Это правда, что ваш Сирик, Константин Андреевич во время оккупации Одессы румынами… танцевал у них в кабарэ? – выпалил я.
- Откуда ты знаешь?
- Люди говорят.
Павлик закурил сигарету, встал и подошёл к окну.
- Я тоже об этом слышал, и однажды прямо его спросил.
- И что он ответил?
- Он сказал, что работал на подпольщиков. Выключить лампу?
- Не нужно, я сам.
Метки:

| Оставить комментарий {2} | Поделиться

Человек, как муха

мар. 17, 2017 | 09:15 am

Когда я был молодым, не знаю почему, но мне нравилось бывать на похоронах. Вот придёшь,сядешь на диван среди родственников и знакомых, повздыхаешь вместе со всеми, и непременно кто - нибудь глубокомысленно скажет, подперев рукой щеку и задумчиво вглядываясь куда - то вдаль: "Да - а -а... человек... он как муха! Был - и нету!". А потом выйдешь на балкон, или на кухню покурить, и какой - то дядюшка произнесёт, желчно усмехаясь:
- Всех ждёт один итог. А куда денешься? Сам же знаешь, инфаркт, инсульт... - и, махнув безнадёжно рукой, закончит:
- Индэрэрт!

Индэрэрт - (идиш) в землю ?.:) думаю, не трудно понять.
Метки:

| Оставить комментарий {4} | Поделиться

Что такое счастье?

мар. 8, 2017 | 12:50 am

- Либуркин, как ты думаешь, что такое счастье, в чём оно заключается? - задумчиво спросил Женя Ванькович, мой друг, который лет десять отработал мэтапэлем в Израиле.
- Не знаю. Может, в любви?
- Нет, ты ошибаешься. Я тебе скажу в чём счастье, и мы с тобой очень счастливые люди, только давай сначала выпьем... Поверь мне, Саша, счастье - это когда ты сам можешь подтереть себе зад!

Мэтапэль (ивр) - санитар в доме престарелых.
Метки:

| Оставить комментарий | Поделиться

Есть повод

фев. 6, 2017 | 05:17 pm

Неожиданно стал лауреатом журнала "Зинзивер" за 2016.
Это хорошо, и есть повод для выпивки. :)
http://www.zinziver.ru/laureaty.html

| Оставить комментарий {1} | Поделиться

Публикация в Журнале "Зинзивер" №10, 2016

янв. 25, 2017 | 02:52 pm

Публикация в журнале "Зинзивер" подборки рассказов "Муму виновата" №10, ноябрь, 2016.
Спасибо!
http://magazines.russ.ru/zin/2016/10/mumu-vinovata.html
Метки:

| Оставить комментарий | Поделиться

Обидно

дек. 14, 2016 | 01:02 pm

Мой рассказ, написанный год назад, думаю, уместно ещё раз опубликовать в поддержку замечательного поэта Александра Кабанова:
ОБИДНО ( рассказ)
Мы с Даней Орловым сидели на берегу моря у дома Волошина. Огни на набережной давно погасили. Наши милые спутницы, писательницы Аня и Леночка крепко спали, заботливо укрытые пиджаками. Мы пили вино, любовались лунной дорожкой, звёздами и говорили о поэзии.
- Я не понимаю, как такое может быть! – взволнованным шёпотом сказал Даня. - Саша Кабанов! Он же лучший поэт России, и не спорь, Либуркин - лучший, а живёт на Украине!
- Послушай, оттого, что Кабанов живёт на Украине, он же не становится украинским поэтом? – возразил я.
- А мне всё-таки обидно, - вздохнул писатель, - обидно! У тебя фонарик? Посвети сюда, я не могу найти бутылку. Только осторожно, девчонок не разбуди!
Метки:

| Оставить комментарий {2} | Поделиться

Воспоминание о Байроне

дек. 1, 2016 | 11:32 am

Я переделал рассказ, написанный год назад. Я не переставал о нём думать, понимая, что не донёс полностью свою мысль до читателя. Я и название, конечно, изменил.
ВОСПОМИНАНИЕ О БАЙРОНЕ (рассказ)
Мы сидели с поэтом Женей Мякишевым в пассаже напротив Владимировской церкви и пили кофе. Я смотрел на проходивших мимо хорошо одетых, красивых людей, на новую, прекрасно изданную книжку стихов Жени, взглянул на его спокойное - безмятежное лицо и вдруг... вспомнил о Байроне!
- Женя, - сказал я грустно, - а не пора ли нам записаться в ополчение?
- Дурак ты, Либуркин, - лениво ответил поэт.
Он достал из сумки табак и стал неторопливо скручивать сигарету.
Метки:

| Оставить комментарий {4} | Поделиться