Саша Либуркин (sasha_liburkin) wrote,
Саша Либуркин
sasha_liburkin

Счастливые люди

После рабочего дня, оказавшись, наконец, часам к семи вечера в «Борее» я заказал у Тани сто грамм водки и две котлеты.
- Вам с каким гарниром? – спросила она. - Есть гречка, рис, овощи…
- Гарнир не нужен, - ответил я, – только кусочек хлеба, и, если есть горчица, дайте горчицу!
- Одну минуту, Саша, я вам сейчас всё принесу.
В кафе кроме меня была небольшая компания – две девушки и два парня. Они пили пиво, смеялись и говорили о пустяках. Я снял пальто и сел за свой любимый стол справа от входа. Таня принесла мне заказ и пожелала приятного аппетита. Я взял холодную рюмку и уже приготовился выпить, как в открытую дверь вошёл худощавый человек лет шестидесяти с красивым еврейским профилем. Это был писатель Игорь Смирнов – Охтин.
- Здравствуйте, Игорь! – воскликнул я, – какими судьбами? Вы же в Германии живёте!
- Это не совсем так… - нехотя ответил писатель, пожимая мою руку, - я полгода в России, полгода – в Германии. Саша, можно возле вас устроиться? – спросил он, снимая куртку.
- Конечно! Садитесь рядом. Вы живёте, Игорь, как богатый русский аристократ! Может, водки?
- Нет, спасибо. Мне сейчас ещё рано. Я позже выпью, дома. Таня, принесите мне, пожалуйста, чашку кофе!
- Какие новости? – спросил я.
- Никаких.
- Не устраиваете ли вы литературного вечера?
- Сейчас нет. Может ближе к весне, - неопределённо ответил Смирнов.
- Кстати, - сказал я, намазывая горчицу на хлеб, - вы знаете? Житинский умер! Скоропостижно скончался в Финляндии.
- Знаю, - ответил Смирнов. – Это странно. Я его видел незадолго до смерти. Выглядел он очень бодро! Жаль, конечно!
- Очень жаль! Житинский был прекрасным поэтом! Ну, что ж, светлая память!
Я взял рюмку и выпил до дна.
- Слушайте, Игорь, а вы такого мсье Вспышкина случайно не знали? – спросил я, переведя дух и осторожно разрезая котлету на четыре части.
- Нет, никогда не слышал. А кто он был? Литератор?
- Нет, Вспышкин был диджэем, зажигал народ на рэйв – вечеринках. Среди молодёжи он был очень популярен. Умер в прошлом году. Ему было семьдесят пять, но я думал, что он раньше чем в девяноста не уйдёт. Поэт Ира Дудина говорила мне, что Вспышкин - святой. Он не пил, не курил, и всю жизнь занимался культуризмом и музыкой. Это был очень сильный человек в свои семьдесят пять! Я видел, однажды, как Вспышкин, шутя, взял на руки Дудину и поднял её легко, как пушинку! А ведь Ира – женщина в теле!
- Жаль, что я его не знал!
- Поверьте, Игорь, это был добрейший человек, интереснейшая личность! Я его очень уважал! Он умер быстро, в метро, скорая не успела приехать, - сообщил я, отправляя в рот очередной кусок котлеты. – А знаете, я ведь им завидую!
- Кому? – вздрогнув от неожиданности, спросил Смирнов. – Вспышкину и Житинскому?
- Да, Игорь, я им завидую! Белой завистью, конечно! – улыбнулся я. – У меня есть одна заветная мечта, хотите – расскажу? И вы меня поймёте.
- Рассказывайте, но это странно…
- Вот, слушайте. Лет через двадцать мне будет семьдесят, даже семьдесят с лишним. И в один прекрасный день, в начале лета, в июне, я поеду в метро на свидание…
- Подождите, Саша! – удивлённо перебил Игорь. - Вы что же хотите сказать, что и в семьдесят будете ухаживать за женщинами?
- А почему нет?
- Вы думаете, это вам будет нужно? Мне кажется в семьдесят хорошо заниматься творчеством, - рассудительно сказал Смирнов, - написать серьёзный итоговый роман. Всех удивить, и получить, наконец, какую-нибудь приличную премию. «Нацбест» или даже… «Большую книгу»!
- Бросьте, Игорь! Серьёзный итоговый роман напишет когда-нибудь Паша Крусанов. А если не влюбляться, зачем тогда жить? Слушайте дальше. Вот еду я на свидание и уже, конечно, не к молоденькой девушке, а к женщине лет так тридцати пяти.
- Не морочьте мне голову, Саша, – раздражённо сказал писатель, - вам семьдесят, а ей тридцать пять? Да это просто смешно!
- Хорошо… - сказал я, поколебавшись, - пусть ей будет сорок!
- Либуркин, я думал, что вы мечтатель, а вы… пустой фантазёр! Я даже и слушать не стану!
- Сорок пять!
- Если говорить честно, Саша, вы неплохой рассказчик. Дайте же реальную цифру!
- Пятьдесят, Игорь, ей пятьдесят, и ни годом больше! И учтите, это моё последнее предложение!
- Идёт! – воскликнул Смирнов и быстро протянул мне руку.
- Согласитесь, Игорь, - сказал я, пожав его тёплую ладонь, - бывают же и в пятьдесят хорошенькие!
- Бывают! – согласился писатель, сияя довольной улыбкой.
- На чём же мы остановились?
- Вы едете в метро на свидание, - подсказал Игорь.
- Правильно! Я встречаюсь с ней у памятника Достоевскому. Моя станция – «Владимирская». Я выхожу из вагона, и поднимаюсь на эскалаторе. Я влюблён, у меня отличное настроение, я воображаю себе наши первые слова, первые взгляды, первые робкие, будто случайные, прикосновения. Оказавшись на улице, я вижу перед собой, освещённый солнцем собор, синее небо и вдруг ловлю себя на мысли, что нужно ей подарить цветы. Что лучше, думаю я, ромашки или сирень? Я начинаю искать глазами дачниц, которые торгуют цветами… и вдруг – резкая боль в груди, мгновение – и меня нет!
- А где вы? – не понял Смирнов. - В больнице?
- Нет. У престола, - ответил я, указывая пальцем в потолок.
- Ах, у престола! – кивнул с пониманием писатель.
- Да, представьте себе. И оказавшись там, я воскликну: «Господи! Честное слово, я ни в чём не виноват! Это всё Таня Алфёрова выдумала в своём жж, будто я любил пить водку на халяву и ухлёстывать за чужими женщинами. На самом деле всё было не так!» – «Я знаю, - ласково ответит Господь, - поднимайся ко мне, Либуркин, я укрою тебя.».
- Думаете, так и скажет?
- Конечно! Он же добрый и всё видит. Это моя мечта, Игорь, надеюсь, всё так и будет.
- Неплохая мечта, теперь я понимаю вашу белую зависть, - задумчиво сказал писатель, - и всё-таки лучше бы они не умерли, лучше бы они были живы.
- О чём разговор? Конечно. Кто спорит? Но согласитесь, ведь не избегнуть! Не избегнуть же! А они не умерли, нет! Вспышкин и Житинский ушли, и ушли, как в песне - «упал, сердце больше не билось»! Как хотите, Игорь, но так уйти – это счастье! У них уже никогда не будет деменции и инсульта с неподвижностью, не будет этого позорного, старческого перелома шейки бедра, пролежней, они никогда не узнают ада русской онкологии и жадных врачей, которые обдерут тебя и твою семью до нитки, если случится болезнь. А мы же ещё с вами не знаем, что нас ждёт! Вы только подумайте, Игорь, - воскликнул я, не скрывая восторга, - судна… судна им ни разу не подали!
- Так что, по-вашему, Вспышкин и Житинский… счастливые люди?
- А разве – нет?
Мы замолчали. Смирнов пил свой остывший кофе, а я закурил.
- Скажите, Саша, у вас что, только одна эта мечта? – прервал молчание Смирнов.
- Нет, конечно, есть и другие. Но эта – любимая! Слушайте, Игорь, вы ещё не уходите? У вас время есть? – спросил я.
- Есть немного, - ответил писатель, взглянув на часы.
- Я хочу вам кое-что рассказать… только это между нами...
- Конечно, Саша, не сомневайтесь, мне и рассказывать некому… Могила! – улыбнулся он.
- Я случайно познакомился с совершенно необыкновенной девушкой, ей двадцать два года, у неё такое нежное имя, её зовут Мари… она художница, у неё длинные тонкие пальцы, всегда чуть испачканные краской. Мари любит стихи Поплавского и Елены Гуро. А какие у неё прекрасные рисунки! Она курит табак, и сама скручивает себе сигареты…
- Саша, что же в ней необычного? – усмехнулся Игорь.
- Недавно мы гуляли с ней по Петроградской стороне, и подошли к дому, где жила Елена Гуро, там сейчас музей… на улице холодно, минус двадцать, а она стоит, смотрит на дом, о чём-то думает, прошло минут десять, пятнадцать, я говорю: «Мари, вы простудитесь, пойдёмте в какое-нибудь кафе. Попьём коньяк» – а она повернулась ко мне: «Что вы, Саша, мне совсем не холодно. Разве вы не чувствуете? От этого дома исходит тепло!».
- Я вижу, Саша, вам нравятся экзальтированные девушки.
- Нет, Игорь, - ответил я, задумчиво, - мне нравится Мари!
- Мне пора, - сказал Игорь, вставая.
- Оставайтесь, Игорь! Закажем водочки, котлет, Таня их чудесно готовит! Поговорим…
- Не могу, к сожалению, меня ждут.
Смирнов попрощался, надел куртку, и вышел.
«Может и мне пора? – подумал я, посмотрев ему вслед, - нет, не буду торопиться. Зачем? Меня никто не ждёт».
- Таня, ещё сто, пожалуйста, и котлету!
- Одну минуту, Саша, сейчас принесу!
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • На Ленина, 64

    Мы шли по улице Ленина в Севастополе, и вдруг Рома сказал: - Смотри, Саша, видишь? Там, через дорогу - столовая! - Рома, - стал уговаривать друга, -…

  • Владимир ГУГА Второй раритет

    Второй раритет, привезенный мной с фестиваля «Петербургские мосты» Международный литературный фестиваль "Петербургские мосты" – книжка Саши Либуркина…

  • Нина ДУНАЕВА КОКТЕБЕЛЬСКИЕ ПОДАРКИ

    Коктебельские подарки. «Русский Гулливер» выпустил книжку короткой прозы Саши Либуркина «Дураки женятся». Начнем с того, что это очень красивая…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • На Ленина, 64

    Мы шли по улице Ленина в Севастополе, и вдруг Рома сказал: - Смотри, Саша, видишь? Там, через дорогу - столовая! - Рома, - стал уговаривать друга, -…

  • Владимир ГУГА Второй раритет

    Второй раритет, привезенный мной с фестиваля «Петербургские мосты» Международный литературный фестиваль "Петербургские мосты" – книжка Саши Либуркина…

  • Нина ДУНАЕВА КОКТЕБЕЛЬСКИЕ ПОДАРКИ

    Коктебельские подарки. «Русский Гулливер» выпустил книжку короткой прозы Саши Либуркина «Дураки женятся». Начнем с того, что это очень красивая…