Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

"В сто раз талантливей!"

Поэту Дмитрию Артису

- Валерий Иванович, слушайте, а кто вам больше нравится: Ахматова или Цветаева? - спросил я Воробченко, моего преподавателя литературы, когда остановились у парадной его девятиэтажки.
- Мне нравится Леся Украинка.
- Валерий Иванович, я серьëзно...
- И я серьëзно, Саша! Поверьте, Леся Украинка в сто раз талантливей и Ахматовой, и Цветаевой вместе взятых!
- Вы шутите. Вы смеëтесь надо мной!
- Нисколько. У вас дома есть сборник Леси?
- Есть.
- Мне уже пора. А вам советую пойти домой и прочесть Лесю Украинку. Мне интересно, что вы завтра скажете...
Он улыбнулся, и кивнул на прощанье.
- Жду на кафедре после лекций!

Девяносто три

ТЕКСТ для муниципальной газеты о блокаднице. Я ещё кое-что добавил, но вот так. Если кого - то интересует, можете почитать. Это по работе, в новую книгу, если она будет, не войдёт.

«Девяносто три года - думал я с сомнением, по дороге к дому на улице Казакова, - возраст всё – таки, очень деликатный. Что я услышу? Смогу ли я сделать интервью?»
Я поднялся на второй этаж, и только позвонил, как дверь на лестничную площадку почти мгновенно распахнулась и седая дама приветливо сказала:
- Я вас ждала. Я Ираида Семёновна С., проходите в квартиру!
Мы вошли в небольшую однокомнатную квартиру, сели за стол, на котором было разложено множество старых фотографий.
- Я родилась в 1922 году в Петрограде, на Васильевском острове, - сказала Ираида Семёновна, - мой отец – профессиональный рабочий, коммунист, всю свою жизнь проработал на Балтийском заводе, потом им. Орджоникидзе. Вот он - видите? Это ещё дореволюционный снимок.
- У него очень строгий взгляд, - заметил я. – Кстати, а почему Ираида? Имя хорошее, но необычное.
- Не знаю, - улыбнулась Ираида Семёновна, - но мне моё имя нравится, на мой взгляд, лучше, чем просто – Ирина.
- А это кто? - спросил я, взяв со стола одну из фотографий
- А это моя мать, нас, детей, у неё было трое, я и мои две сестры, я средняя, наша мама не работала, она была домохозяйкой. В школу я пошла в тридцатом, в восемь лет, учёба мне давалась легко. Вот эти три снимка - школьные.
- Какие у ребят хорошие лица! – вырвалось у меня.
- Все мои одноклассники уже умерли, - печально усмехнулась Ираида Семёновна, - ребята погибли на войне, девочки ушли по возрасту, жива ещё только одна одноклассница, недавно звонила ей, хотела поговорить, а мне её дочь отвечает: «Ираида Семёновна, я не могу её позвать, она даже меня перестала узнавать!» Мои подруги теперь все моложе меня на восемь – десять лет!
- Ираида Семёновна, а куда вы поступили, окончив школу?
- Школу я закончила с отличием в сороковом, - ответила она, - я поступила без экзаменов в институт инженеров водного транспорта по специальности инженер – механик портовых кранов, машин и механизмов, ЛИИВТ, этот институт находится на Двинской улице. Летом сорок первого, в день, когда мы сдали последний экзамен за первый курс, началась война.
- И вы сразу бросились в военкомат? Говорят, был большой патриотический подъём!
- Нет, меня и других студентов отправили в Лемболово на рытьё окопов. Июль и август 41 года мы отработали там под бомбёжками и обстрелами, а потом нас отправили обратно в Ленинград. С сентября 1941 по февраль 1942 года я работала на лесозаводе «Пионер» в Кировском районе, на улице Калинина, дом 17, меня направили туда из института, на этом заводе мы выполняли военные заказы, я лично проверяла качество футляров для ручных гранат.
- Ираида Семёновна, расскажите о блокаде, что вы помните?
- Наша семья жила в большой коммуналке на 1- ой линии Васильевского острова. В блокаду не было канализации, электричества, отопления, начался голод, за водой ходили к Неве по Соловьёвскому переулку, сейчас это улица Репина, воду на саночках возили, брали из проруби, однажды иду за водой – по обе стороны трупы людей лежат. Одна женщина раздетая, на ней только кофточка в полоску и чёрная юбка, стоит мёртвая на коленях, волосы чёрные, распущенные по плечам, ко мне стояла спиной, страшно – никогда не забыть! В 1941 году, в декабре месяце, мы с сёстрами ходили в театр, было очень холодно, сидели в пальто, а артисты на сцене – в лёгких театральных костюмах, изо рта у них, когда произносились реплики, шёл пар. Возвращаемся и видим, что вокруг нашего дома стоит оцепление из военных, никого к дому не пропускают, оказывается, в один из флигелей попала бомба, а дома осталась мама! Жива, нет? Что делать? Мы стали просить, умолять, чтобы нас пропустили, но нас не пускали! Тогда я укусила военных за руки, от неожиданности они их разжали - и я бросилась к парадной! Дома не было, как оказалось, в него попало три бомбы, но наш флигель уцелел, мама была жива.
- А когда вас эвакуировали?
- 20 марта 1942 года, эвакуировали весь институт, студентов в том числе. Мама заставила меня уехать, потому что я была очень слаба. Нас отправили машинами по Ладоге, и пока мы ехали, несколько машин ушло под лёд, но наша доехала до станции, а потом поездом нас отправили на юг, в район Минеральных Вод, на станцию Минутка. Мама зашила мне в карман шестьсот рублей денег, небольшой золотой крестик и золотую цепочку, но в санпропускнике у меня всё вытащили. Нужно было выкупать обеды, а денег нет! Я попросилась на практику, чтобы заработать, и меня направили под Сталинград, кочегаром на плавучий кран. На этом кране вместе со мной работала одна супружеская пара, они очень ко мне хорошо относились, жалели меня, как могли – подкармливали, знаете, мне вообще везло на хороших людей! В июле - августе начались бомбёжки и обстрелы, и 23 августа 1942 года последним теплоходом студентов отправили в Горький продолжать учёбу. Было очень страшно, Волга была заминирована, мы стояли на палубе, не дышали, нас не пускали в каюты, ведь многие теплоходы взрывались и люди шли на дно. Помню, мы отошли от причала в городе Камышине, и вдруг пароход содрогнулся, мы почувствовали сильный удар, все вокруг закричали, и какая – то женщина, стоявшая рядом, я никогда не забуду её голос! - жалобно просила: «выключите радио, выключите радио! Мы взрываемся!». Но нас успокоили, оказалось, что мы просто сели на мель. Долго ждали буксира, нас сняли, и мы благополучно дошли до Горького. В Горьком я работала в институте и училась, а в 44, когда прорвали блокаду, вернулась в Ленинград.
- А что произошло с вашими родственниками?
- Отец в 41 был призван на фронт, но его по болезни через полгода вернули в Ленинград, он умер от истощения в мае 42 – го, мать пережила его ненадолго, умерла от голода августе 42 – го, а сёстры смогли пережить блокаду, к ним я и вернулась весной сорок четвёртого. Вот, взгляните…
- Что это?
- Это справка о том, что мама и папа покоятся на Пискарёвском кладбище. Я каждый год туда езжу, раньше сама ездила, а теперь меня социальное такси выручает. Я последние несколько лет из дома не выхожу.
- Ираида Семёновна, а кем вы работали после войны?
- После окончания института я работала инженером по проектированию морских портов в Ленморниипроекте. Это были лучшие годы моей жизни! Я очень любила своё дело, моя фотография всегда висела на доске почёта, и я там проработала тридцать лет, оттуда ушла на пенсию, но дома не сидела, десять лет ещё трудилась в инструментальной по рабочей сетке на «Ритме», а потом с 1990 года по 2004 работала заседателем в Кировском народном суде. Я перестала ходить на службу, когда мне исполнилось восемьдесят два.
- Простите, Ираида Семёновна, дети вас часто навещают?
- Племянники, у меня своих детей нет. Я вышла замуж поздно, мне было уже за сорок, - ответила, улыбаясь, Ираида Семёновна.
- Отчего? Разве за вами не ухаживали? Вы очень симпатичная!
- Тогда было совсем другое время, не знаю, поймёте ли вы… тогда отношения строились не так, как сейчас!
- А что сейчас? -
- Будто вы не знаете! – сердито сказала Ираида Семёнвна. - В четырнадцать девочки уже заводят кавалеров! В наше время всё было иначе. Я отвечаю только за себя, и скажу так, за мной ухаживали, но меня мужчины как - то не очень интересовали.
- Но почему?
- В моей жизни было очень много интересного кроме мужчин - учёба, работа, театр, лыжи, книги! С первым своим кавалером я стала встречаться после тридцати, да и то по медицинским показаниям, - рассмеялась Ираида Семёновна. - Кстати, на лыжах я ходила до восьмидесяти лет!
- По медицинским показаниям? – удивился я. - Не понимаю!
- Каждый месяц, в определённые дни, - объяснила Ираида Семёновна, - со мной случались обмороки, я обращалась к врачам, но лекарства мне не помогали, а один умный доктор посоветовал: « вам нужны серьёзные отношения с мужчиной», только тогда я ответила на ухаживания одного человека.
- А когда вы вышли замуж?
- Поздно, после сорока. Мой будущий муж был старше меня на семь лет, и он пять лет уговаривал меня выйти за него. « Я не буду за тобой ухаживать, - говорила я, - я не буду убирать, готовить, стирать . Ты сам всё будешь делать по дому. Зачем тебе такая плохая жена? Неужели ты согласен?», «Согласен!», «Хорошо» - сказала я ему однажды, - «Мы заключим письменный договор». Мы сели и написали договор, где перечислили все обязанности по пунктам.
- Вы долго вместе прожили?
- Очень долго, больше сорока лет, мой муж умер, когда ему исполнился 91 год, и ругались мы очень редко. Он всё всегда делал себе сам - стирал, убирал – он не часто сидел возле телевизора, поэтому так долго и жил, всё время был в движении.
- Ираида Семёновна, а как вы любили проводить свободное время?
- Я часто бывала в кино и в театрах, и не только по выходным, но и в будние дни.
- Вы были сильно увлечены театром?
- Очень, но  фанаткой, как сейчас говорят, обожателницей актёров я, конечно, не была. А вот одна моя одноклассница, Любочка, её уже нет в живых, та была настоящей фанаткой. Я помню была прямая трансляция из концертного зала по радио, и вдруг слышу сквозь аплодисменты: "Печковский, браво!", это был её голос, я узнала.
- Вы ведь живёте одна, вам не бывает скучно?
- Что вы? Я много читаю, иногда смотрю телевизор, меня навещают родственники и сотрудники социальной службы, я разговариваю с друзьями по телефону и обслуживаю, в основном, себя сама. Ложусь поздно, в час, и встаю поздно, в одиннадцать, обязательно делаю зарядку, денег мне вполне хватает, их у меня даже с избытком, я одежду себе уже не покупаю, и ем мало, и поэтому половину пенсии отдаю тем, кто в ней нуждается, друзьям помогаю, родственникам. И, честно вам скажу, ни о чём, особо, не жалею!

"Живая" копейка

С  детских  лет  я  много  раз  слышал  о  "живой"  копейке. Особенно  часто  о  ней  любила  говорить  тетя  Поля, родная  сестра  деда.
- Зарплата - это  вещь  очень  хорошая, - объясняла  она . - запомни  это, сынок. Но  еще  лучше  иметь  к  зарплате  "живую" копейку. Без  нее, родимой, пропадешь! Я  простой  уборщицей  работаю, а  "живая"  копейка  есть  и  у  меня!     
- А  что  такое - "живая"  копейка? - спросил  я  тогда  с  любопытством.
- Подрастешь, сынок, узнаешь. - таинственно  ответила  тетя  Поля, погладив  меня  по  голове.
Когда  я  подрос  и  поступил  на  филфак, она, увидев  меня  на  каком-то  семейном  торжестве,  подозвала  и  сказала  с  презрением:
- Я  слышала  ты  в  институт  поступил?
- Да. На  филфак! - гордо  ответил  я.
- Ну  и  дурак! Тебя  же  родственники  на  бухгалтерские  курсы  устраивали!
- Тетя  Поля, я  не  знаю  математики...
- А  что  там  знать? Дебет, кредит - сальдо  в  карман! Вот  кто  всегда  имеет  "живую"  копейку - бухгалтеры! А  ты  "филфак", "филфак"... Эх, что  ты, что  твой  брат - два  идиота! Так  тот  хоть  девок  умеет  водить, а  ты  никуда  не  годен - ни  в  п...у, ни  в  Красную  Армию! Будешь  теперь  всю  жизнь  нищим  учителем! - предрекла  она  зловеще.
Через  несколько  лет  на  встрече  выпускников  я  увидел  своего  одноклассника  Фиму. Выглядел  он  хорошо. На  нем  были  модные  джинсы  и  кожаная  куртка.
- Привет, старина! - обрадовался  он. - Как  жизнь? Как  работа?
- Работаю  машинистом  сцены. Зарплата  восемьдесят  пять... - нехотя  ответил  я. 
- Так  это  отличная  зарплата! А  есть  ли  у  тебя  там, на  работе, "живая"  копейка?
- Нет, нету.Я  только  раз  во  время  дефицита  лампочки  из  туалета  выкрутил  и  метлу  со  сцены  домой  унес. Почти  новая  была!
- А  знаешь, Саша, -  сказал  он, подумав, -  ты  мне  однажды  помог  сочинение  в  девятом  классе  написать... Я  помню эту  услугу, и  я  тебе  помогу! Все  очень  просто. Главное - иметь  много  знакомых  девочек. У  тебя  есть  знакомые  девочки?
- Кажется, есть...
- И  это  хорошо! Так  вот. Едешь  в  Москву, находишь  там  магазин  "Варшава". Покупаешь  много  губной  помады  и  тени  для  век. И  продаешь  все  знакомым  девочкам! У  тебя  тоже  будет  "живая" копейка!
"Как  же  я  буду  продавать  помаду  однокурсницам? -  засомневался  я.  - Я  же  им  стихи  красивые  с  выражением  читал... Бальмонта  и  Игоря  Северянина... Нет, я  не  смогу!"
Еще  через  несколько  лет  меня  пригласил  в  гости  бывший  сосед  Женя. Он  жил  на  окраине  города  в  красивом  небольшом  доме, увитом  виноградом.
- Как  живешь? Ты  работаешь? - спросил  Женя,  наливая  в  стаканы  холодное  домашнее  вино.
- Работаю  в  "Союзпечати". А  получаю  сто  рублей...
- У  тебя  очень  хорошая  зарплата! - одобрительно  кивнул  Женя. - А  как  там  с  "живой"  копейкой?
- Где  ж  ее  там  взять, родимую... - вздохнул  я, вспомнив  тетю  Полю. - Одни  газеты  и  журналы!
- Слушай, Саша, - сказал  Женя,  допив  вино  и  пододвинувшись  ближе, -  сколько  лет  мы  жили  рядом, в  футбол  вместе  играли...  Знаешь, а  я  тебя  научу! Будет  и  у  тебя  "живая"  копейка! В  общем, это  просто. Есть  у  тебя  права?
- Конечно  есть. Я  их  еще  в  школе  получил.
- Считай, что  ты  в  дамках! - воскликнул  Женя. - Бери  завтра  паспорт, права, и  дуй  на  автосервис. Перед  ним  стоит  штук  сто  "Москвичей". Местным  их  продают  свободно, а  гостям - нет! Выберешь  цветом  поблагородней, заплатишь  в  кассу  четыре  тысячи, сядешь  в "Москвич" и  уедешь  домой. А  через  полгода  продашь  его  за  восемь  клиентам  из  России. Россия  великая, клиентов  на  всех  хватит! 
- Да  где  же  я  возьму  четыре  тысячи? У меня  их  сроду  не  было...- растерялся  я.
- Как  где? - искренне  удивился  Женя. -У  доброго  богатого  родственника. У  каждого  человека  в  жизни  есть  хотя  бы  один  добрый  богатый  родственник! И  у  тебя, Саша, тоже  есть! Ты  его, может, пока  не  знаешь... Подумай  хорошенько! Я, например, взял  у  своего  доброго  дяди. Три  машины  уже  продал! Видишь, домик  купил. Правда  в  нем  завелись  крысы, но  я  их  выведу! - пообещал  он.
"Есть  у  меня  богатые  родственники, и  даже  очень  добрые, - грустно  думал  я  по  дороге  домой, -пятерку  до  получки  всегда  одолжат... но  четыре  тысячи... это  вряд  ли!"
А  совсем  недавно  меня  пригласил  на  рюмку  водки  Тима, неплохой  поэт  и  хороший  человек. Я  пришел  к  нему  на  работу, в  кочегарку. Тима  встретил  меня  приветливо, пригласил  к  столу, и, разлив  водку, поглаживая  красивую, с  проседью, бороду, вежливо  спросил:
- Как  жизнь, Саша? Я  слышал  ты  еще  в  школе  работаешь?
- Да, в  школе. Учителем, - уныло  ответил  я. - Зарабатываю   двенадцать  тысяч. А  когда  у  добрых  хасидов  праздник, то  и  все  десять  тысяч  рублей. Правда  меня  там  еще  обедом  кормят  бесплатно - первое, второе, и  компот! 
- Так  ты  отлично  устроился! Хорошая  зарплата,  да  еще  и  обед  бесплатно! - с  уважением  сказал  Тима, сняв  очки. - Я, рабочий  человек, в  этой  кочегарке, в сыром  подвале, а  получаю  ненамного  больше. Но  должно  же  быть  у  тебя  кое-что  еще... Как  бы  это  сказать  получше... - продолжал  он, надев очки.
- "Живая"  копейка! - закричал  я.             
- Точно! Какое  хорошее  выражение... Надо  будет  запомнить. Пригодится  в  каком-нибудь  рассказе!  
- Нет  у  меня, Тима, "живой"  копейки... и  никогда  не  было!
- Слушай, Саша, ты  хороший  парень, и  я  знаю, тебе  очень  нравится  одно  мое  стихотворение... - вдруг  сказал  Тима.
- Одно - нравится. -  честно  ответил  я. - Хорошее  стихотворение! Про  красные  крылья. Его  еще  поэт  Любик  наизусть  с  выражением  читает, когда  выпьет.  
- Саша, а  давай  я  тебе  помогу! Будет  и  у  тебя  как  ее... "живая"  копейка! Все  очень  просто. Слушай  же  внимательно!  Вот  я, например, нахожу  простой  коммерческий  журнал, а  этим  коммерческим  журналам, не  знаю  уж  почему,  всегда  срочно  нужны  простые  рекламные  статьи... Напишешь  статью - и  пять  тысяч  рэ  у  тебя  в  кармане! Правда  это  мешает  творчеству... А  что  делать? У  меня  жена  и  две  машины!
Из  кочегарки  я  вышел  окрыленным.
"Так  не  боги  же  горшки  обжигают! - думал  я, ликуя, по  дороге  в  метро. - Буду  писать  статьи... Начну  с  пяти  в  месяц... не  надо  жадничать! - тут  же  одернул  я  себя, - четыре! А  как  они  пишутся  спрошу  у  Володи  Шпакова... он  литературный  институт  закончил, его  там  наверняка  научили! Осталось  самое  простое - найти  простой  коммерческий  журнал  которому  срочно  нужны  простые  рекламные  статьи...
Эй, тетя  Поля! Крепче  держись  за  престол  Всевышнего! Скоро  и  у  меня  будет  своя - "живая"  копейка!" 

Медом намазано

Где - то  в  конце  семидесятых  моя  сестра  с  горечью  мне  говорила:
-  В  нашем  городе  столько  хороших  еврейских  девочек мечтают  выйти  замуж!  Красивые, с  высшим  образованием...А  еврейские  мальчики   женятся  на  русских!- И  добавила  задумчиво:
- Наверно  это  место  у  них  медом  намазано...
Как  она  догадалась? До  сих  пор  не  понимаю ...